– ...разногласия между московским мэром и Борисом должны достичь апогея примерно в середине лета, – помощник Госсекретаря США аккуратно перевернул листочек с записями. – Их Парламент уходит на каникулы, и в столице просто нечем будет заняться.

– Пока ничего не предпринимать, – Госсекретарь потеребила брошь. – Посмотрим, как Москва отреагирует на начало бомбардировки Милошевича.

– Это легко предсказуемо. Борис опять сделает вид, что обиделся, а московский мэр выступит с патриотическими заявлениями. Русские действуют по шаблону... Каких-либо неожиданностей я не предвижу.

– Что они захотят в качестве отступного?

– По-видимому, решения вопроса с отсрочкой платежей по кредитам. Еще, вероятно, наши гарантии Семье на получение гражданства в США или Швейцарии. Естественно, после выборов. С мэром также проблем не будет – инвестируем ему в развитие инфраструктуры Москвы сотню миллионов, он и угомонится...

– Не вовремя Борис уходит, ох как не вовремя, – Госсекретарь нахмурилась. – Еще года два, и с русскими было бы покончено... Активизируйте Козырькова, пусть он начнет выступать по телевидению против Милошевича.

– Сколько пообещать?

– По таксе. Дайте два миллиона из резервного фонда.

– У него прямой интерес к Югославии, – осторожно напомнил помощник. – Почти все сбережения в акциях фармацевтического завода в Новом Саде.

– Пустое, – отмахнулась Госсекретарь. – Обещайте, что, если завод пострадает, мы компенсируем его долю. Там, как я помню, и сумма-то смехотворная, около трех миллионов.

Помощник, получающий в год восемьдесят тысяч долларов и имеющий только дом, купленный в рассрочку, и недорогой “Понтиак”, пожал плечами. Он был воспитан на уважении к Закону и не всегда понимал, зачем правительство его страны якшается с вороватыми русскими да еще и помогает им грабить собственное государство. Но его работа заключалась в подготовке отчетов и систематизации аналитических материалов. К большей политике он не был допущен.